Да, когда я только сюда пришел, было поспокойнее. Это давно было, по земным меркам, пару-тройку столетий назад. Или чуть больше. Тогда люди к Переходу загодя готовились. Молились, причащались, долги раздавали, с родными прощались, одежду специальную одевали: чистое исподнее там, белые тапочки. Ложились себе и тихо отходили.
А сейчас – Отец мой Создатель!!! Все на бегу, на лету, неожиданно, или через сопротивление! Редкий случай, если кто спокойно придет, подготовленный. Вот и приходится Психологической Группе метаться от одной Души к другой, к общему знаменателю приводить…
Вот вчера я сам работал Психологом, так на таких контрастах!!! Сначала дедок пришел, веселый такой, радостный. Души ведь первое время сохраняют образ тела, только попрозрачнее, потому что уже нематериальны.
- Чего, дедуля, радостный такой? – спрашиваю.
- Дык с прибытием, что ли? – спрашивает, и смеется.
- С прибытием, - говорю. – Ты, что ли, все понял?
- А то! – улыбается. – Меня как на покосе-то в грудях прихватило, ни вздохнуть, ни выдохнуть, я сразу понял: «Ну, вот и мой час пришел!». Поднатужился, да и выпрыгнул наверх. А там уж меня ваши подхватили. Лечу, смотрю – внизу я упал, все забегали, косы-грабли побросали. А мне радостно так! Землица-то наша сверху такая занятная! Поля, перелески… Красиво… Ну, а потом в облако нырнули, я и сомлел, уж здесь очнулся. Сразу думаю: «Ну, теперича я на Том Свете! То-то отдохну на славу! За всю свою долгую жизнь!».
Чистая была Душа. Светлая! Таких после Собеседования сразу на курорты отправляют – в Рай или на Седьмое Небо, на отдых. В заслуженный отпуск, можно сказать! Между воплощениями просто необходимо.
- Приветствую тебя, Душа! С возвращением Домой, - торжественно сказал я ритуальную формулу и отправил его к сортировщикам. Потому как увидел непорядок: какая-то Душа билась, извивалась и орала на всю Вселенную. С ней уже трое наших возилось, но куда там! Я бросился туда, на помощь. И сразу понял: тяжелый случай – «черная душа».
Загрязнена она была – до невозможности. Места живого нет! Какая там прозрачность, какая там легкость – как коркой бугристой все покрыто. Я по диагностике не специалист, но и то увидел много: и обиды, и ненависть, и зависть, и злоба лютая – сплошная негативность.
Рядом Черные сидели, которые ее принесли, отдыхали. Аж крылья у них опустились.
- Тяжелая – спасу нет, - пожаловался один. – Думал, не донесем, уроним.
- Как это она так умудрилась, бедная? – сочувственно спросил я, добавляя к общему Полю Любви, призванному спеленать и успокоить Душу, и свой мощный луч.
- Черной магией баловалась, - сообщил второй. – Да что я говорю – не баловалась, а все очень серьезно, столько дел наворотила! И не чистилась совсем.
- Очень тяжело переходила, - снова вступил первый. – Мучилась, за жизнь цеплялась, ритуалы пыталась делать, ну, этим и еще тяжести на Душу взяла…
- Тихо, тихонько, - уговаривали ее наши, из Психологов. – Все уже кончилось. Мы тебя ждали. Мы тебя любим. Ну, успокойся уже с миром… Сейчас на первичную чистку тебя отнесем, полегче станет. Ну все-все-все… Ты уже здесь! Уже не страшно…
Наше коллективное поле, наконец, подействовало. Душа перестала биться и извиваться, стала успокаиваться. Обмякла, расслабилась в коконе Света и Любви. Теперь я мог ее хорошенько рассмотреть. Красивая была женщина, не старая еще. Высокая, статная. Глаза удивительные, черные, бархатные. И волосы – как вороново крыло. Ведьма… Да, и досталась же ей роль в этом воплощении! Не позавидуешь.
- Ну, что досталось, то досталось. Сама выбирала, в Сценарий включала, - сказал кто-то из Психологов. – И там, на Земле каждый сам выбор делает. Есть же и Белые маги, и Золотые. И Раскаявшиеся тоже. Чего сейчас-то рассуждать? Оклемается, подлечится – попробует еще раз. Понесли ее на первичную чистку. Раз, два – взлетели!
Мы отнесли ее к Чистильщикам. Здесь, в Чистилище, глубокая чистка не производится – только поверхностное загрязнение снимают. А потом сортировщики смотрят, кого куда.
Светлые души – я уже говорил, это понятно – на отдых. А вот которые с загрязнениями – по-разному. Сначала все равно первичная чистка. Если внутри Душа не запачкалась, а только наносное все было, снаружи, тогда после чистки сразу на отдых направляется.
Если человек неожиданно умер, как говорится, «жизнь его трагически оборвалась», проводится реабилитация – чтобы Душа успокоилась, привыкла, осознала, где она и что с ней. Для таких Душ специальные турбазы есть, для них там групповую работу проводят, экскурсии разные, анимационные мероприятия. Прощать учат, примиряться с действительностью. Некоторым даже кратковременные свидания разрешаются с родными на Земле (чаще во сне, но иногда кое-кому и являться позволяют).
Самоубийц вообще в отдельное место отправляют, даже в Чистилище не заносят: они же сами себя фактически уничтожили, все божественные настройки посбивали, им восстанавливаться очень трудно. Там Небесные Психотерапевты с ними по индивидуальным программам работают, прежде чем активные методы очистки применять.
А вот если наблюдаются глубокие поражения, если Душа и внутри черная, пораженная зловредными душевными вирусами – тогда в отделение Активной Дезинфекции, сокращенно – АД. Там уж почистят как следует, на совесть.
Я в АДу не работал, пока не готов. Туда самых заслуженных Ангелов отправляют, сильных духом, с гибкой психикой, несгибаемой верой и неизмеримой Любовью. Им там приходится столько негатива за смену перелопачивать, такого наслушаться-насмотреться, что даже Ангелам под силу далеко не всем. У нас работников АДа тут знаете как уважают? Ну, скажем, как на Земле – спецназ. Они же махом черные все становятся, и крылья чернее ночи. У них и отпуска в два раза дольше, потому что поди-ка, реабилитируйся вмиг после такой работы! Я надеюсь, что вот поработаю, зарекомендую себя, поднаберусь опыта – и тоже подам резюме в сотрудники АДа. Они ведь все снаружи черные – а видели бы вы их сердцевину! Это же кристальные Души, закаленные в Адском пламени, они всеми цветами радуги переливаются.
- Разрешите обратиться? – вырвал меня из размышлений голос очередной Души.
- Конечно, к вашим услугам! – повернулся к Душе я. Душа сохраняла форму мужчины, бравого такого, строевого, с усами, в полосатом тельнике.
- Я извиняюсь, это же я на Том Свете, да? – уточнил мужчина.
- Ну да, правильно понимаете, - ободрил его я. – Какая помощь нужна?
- Да нет, я хотел спросить: вам-то помощь нужна?
- Нам? – удивился я. – Какого рода?
- Разрешите доложить, старшина Кузькин по приказанию Всевышнего прибыл! Готов приступить к несению службы!
- Да вы что! – вытаращил глаза я. – Вы ж только что с Перехода! Вам отдохнуть бы…
- Некогда отдыхать, - бодро ответила Душа старшины Кузькина. – На том свете отдохнем!
- Ну так мы и есть на Том Свете, - попытался урезонить его я.
- Слушай, Ангел, или как тебя там, - придвинулась ко мне Душа Кузькина. – Я ведь всю жизнь в учебке проработал. Не считая боевых командировок. Учил салажат, как живым остаться, службу с честью нести и Душу при этом сохранить. У меня все пацаны живы остались, ты прикинь – все! Отслужили, вернулись со славой, детишек нарожали… Не привык я отдыхать! Для меня работа – лучший отдых. А у вас тут, я смотрю, тоже новобранцы… Еще тот контингент! И личный состав служащих не то чтобы велик.
- Да у нас так не делается, - попытался возразить я. – Порядок же есть, инструкции.
Тут меня позвали – поступила новая Душа. Похоже, прямо с какого-то банкета, потому что в полупрозрачной руке все еще угадывалась разбитая бутылка, которой Душа размахивала налево и направо, нетрезвым голосом изрыгая страшные проклятия. Агрессия так и брызгала в разные стороны, наши никак не могли поймать ее в перекрестье Лучей Любви.
Меня кто-то отодвинул, это был неугомонный старшина Кузькин.
- Ты что же это, браток? - заговорил он как-то очень задушевно, даже гипнотически, и в то же время твердо, уверенно. – Один в поле не воин, так ведь? Давай, я за тебя встану – вдвоем отобьемся! Идет?
- Ну! – неуверенно отозвалась Душа, сконцентрировав на нем осоловелый взгляд. Тем временем Кузькин из самого центра широкой полосатой груди послал ему Луч Любви такой невероятной мощи, что Душа сразу замерла, просветлела и вроде опомнилась. Тут и мы присоединились, создали кокон, обняли Душу со всех сторон.
- Ну, вот и лады! – обрадовано сказал Кузькин. – Вот и славно! Молодец, браток! А то я человек военный, бардака не люблю!
- Приветствую тебя, Душа! С возвращением Домой, - запоздало поприветствовал я кузькинскую Душу.
- Солдат везде дома, - зорко осматриваясь, сказал Кузькин. – Жаль только, покурить у вас тут не дают.
- Как не дают? – возмутились мы. – Вот фимиам, самый свежий, и перерыв как раз, пошли за облачко, воскурим!
- Вот это дело! – обрадовался Кузькин. – Да тут у вас вообще как у там нас! Нормалек, братцы-Ангелы! Будем жить!
Он первым двинулся в указанном направлении – за облачко. Я шел за ним и, дивясь, наблюдал, как в нарушение всех порядков и инструкций у Кузькина за спиной пробиваются и растут на глазах черно-белые крылья Ангела Чистилища. Пути Господни были, как обычно, совершенно неисповедимы.

Приходит психотерапевт домой, открывает холодильник, а там – маленький сын сидит. Психотерапевт спрашивает:
- Сынок, тебе, наверное, холодно здесь?
- Да, – отвечает мальчик.
- Ну, побудь с этим... – говорит психотерапевт и закрывает дверь холодильника.

********

Телефон доверия. Измученный консультант-психотерапевт уже четвертый час общается с мужиком, у которого жуткая депрессия:
- А про самоубийство вы не думали?
- Нет...
- А вы подумайте, подумайте!

**********

Мать приводит сынишку к психоаналитику. "У Вашего сына Эдипов комплекс" - заключает специалист. Мать парирует: "Это не страшно! Главное чтобы мамочку любил."

Память, она такая – то, что в голове, быстро стирается-забывается, а то, что в крови – нет-нет, да и вылезет. «Лебединая верность», «соловьем заливается», «галдят, как птичий базар», «мудрый, как филин» - все оттуда, из тех времен.
Господь создал людей-птиц так, что не были они ни к чему привязаны, всего им на земле хватало, везде они себе и кров, и пищу находили. Холодно стало – так в стаю, и в теплые края, на зимовку. Тесно стало - так крылья границ не знают, лети, куда глаза глядят, мир большой! Все птицы разные, да равные, ни зависти между ними нет, ни соперничества.
И вот однажды случилась такая история: появилась среди них чужая птица. Откуда она взялась – то мне неведомо, но по всему – прилетела из другой сказки, а то и из другого мира. Потому что была она черной – и оперением, и мыслями, и душой. Доселе таких на земле не водилось. Пролетела Черная Птица над землей, роняя перья. Где она черное перо обронит, там раздоры сеет, или сомнения, или злоба черная прорастает. Никто тогда не знал, что завали эту птицу Зависть. Да и откуда им знать, если доселе никакой зависти на Земле не водилось? А уж тем более, что черные перья зависти надо немедленно выпалывать и сжигать, пока не проросли? Да, ребятушки, никто не знал и не ведал… И приключилось страшное дело!
Вдруг люди-птицы стали задумываться: у кого гнездо выше, а у кого ниже; кому вода из родника досталась, а кому из речки; у кого птенцы раньше из гнезда вылетели, у кого позже. Сравнивать стали, стремиться соседей обойти.
Тут кто-то придумал запасы делать – стал в гнездо еду впрок таскать. Раньше-то ведь как? Поел сколько надо – и лети себе налегке, надо будет – еще поешь. А тут Черная Зависть внушила многим, что все когда-нибудь кончается, а потом наступают черные времена. И если впрок не отложить, то придет время – и спохватишься, ан запаса-то и нет! Ну, стали на черный день про запас откладывать, а запас на самом деле и карман тянет, и гнездо – вот уж чье-то под тяжестью и рухнуло на землю, потом еще одно и еще. Тогда птицы придумали гнезда на земле устраивать – ниже ее не упадешь, земля всех держит. Да и зернышек-ягодок еще больше можно запасти…
Тут какой-то сороке надо было по делам отлететь. А она рябины в гнездо много натаскала. Оставлять жалко: а вдруг какой завистник повытаскает? Ну, сорока нанизала рябину на тонкий прутик, как сумела, да на шею себе и повесила.
Вот летит она – а лететь тяжело, ожерелье к земле тянет, крылья устают, приходится то и дело садиться отдыхать. А Птица-Зависть уже тут как тут: одну в сердце клюнула, другую… Стали все чаще и другие запасы при себе носить, кто на шею повесит, кто на голову. Постепенно и взлетать уже не могли – стали все чаще по земле передвигаться. Зато стали себя украшать бусами и ожерельями, и чем тяжелее, тем лучше: все видят, богатая, стало быть, птица…
Ну, по земле ходить – оно, конечно, ноги развивает, зато крыльям нагрузки нет, они и стали потихоньку высыхать и в размерах уменьшаться, за ненадобностью. Скоро в руки превратились, потому что ими удобно запасы на ниточки нанизывать. Ну и пошло-поехало… Первое время еще в небо поднимались, полетать в синеве, а потом недосуг стало – богатства надо копить, гнездо охранять, конкурентов устранять.
Кстати, так первые хищные птицы появились. Ведь Черная Зависть – она такая: начинаешь думать, что если ты не заклюешь, то тебя заклюют. Вот и начались распри – у кого клюв больше, тот и победил. А мелкие птицы научились мелкие пакости делать – надо же им было как-то выживать? Исподтишка да хитростью – глядишь, и крупных птиц обошли, урвали свой кусочек счастья, свое место под солнцем. Только вот счастье – оно ведь сильное, когда большое, когда целое. Тогда его на всех хватает! А если его по кусочкам растащить – какое ж это счастье? Так, огрызок…
Да, сильно изменились люди-птицы… Теперь птенцы прямо из гнезда – да на землю, иных родители уже и летать не учили. Потому что сами стали забывать, каково это – парить в свободном полете. Да и когда им в небеса-то стремиться было? Если надо все время земные проблемы решать, за территорию биться… Это ведь раньше где птица села – там и хорошо. А от Черной Зависти стало все время казаться, что соседу – лучше. Это тогда появилась поговорка: «Всякий кулик свое болото хвалит». До этого каждое болото мило сердцу было, никто местом не кичился, богатством не хвастался… Вот ведь что с крылатыми людьми Черная Зависть наделала!
Когда равенства меж птицами не стало, появились новые выражения: «важная птица», «птица высокого полета», «не накаркай беду». А беды все чаще случались, потому как люди-птицы все запасались «на черный день». А если его все ждут, этот самый «черный день», он обязательно придет рано или поздно! Так уж черные перья Зависти прорастают.
Прежде все люди-птицы друг друга уважали, потому как у каждой было свое Предназначение, и все были нужны. Люди-дятлы – санитары леса, люди-голуби – курьеры, люди-альбатросы – морские смотрители, люди-орлы – руководители хорошие, люди-сороки – распространители новостей, люди-ласточки – предсказатели погоды, люди-фламинго – просто для красоты, глаз радовать. Все знали, что лучше курицы наседки и матери в мире не сыскать! За советом к ним ходили, как яйца правильно насиживать, как птенцов обучать. А тут запрезирали куриц, стали говорить, дескать, «курица не птица». Черные перья посеяли обиду и неравенство.
Вот и получилось, что люди-птицы постепенно потеряли крылья, перестали стремиться в небо, стали, как говорится, «приземленными». Стали просто людьми. Ну, что ж поделать – жить всем хочется! Стали землю обживать. Только теперь ее всем не как-то не хватало, и корма тоже маловато стало, вот и начались на земле войны. Ведь если черные перья Зависти вовремя не выполоть, рано или поздно они засеют весь мир, прорастут злом и смертью.
Тем же, кто сумел противостоять Черной Птице Зависти и не впустил ее в свое сердце, пришлось несладко. У них остались крылья, но им теперь все завидовали, поэтому начались на них гонения со стороны бескрылого большинства. Пришлось им прятаться, скрываться, или делать вид, что они как все – на земле живут, по земле ходят, к небесам не стремятся.
Время на Небесах и на Земле течет по-разному. На Земле прошли долгие века, на небе – всего лишь несколько дней. Не сразу Ангелы заметили, что люди-птицы все реже и реже появляются среди них. Но пришло время – и Ангелы стали волноваться. Почти никто из людей не долетал теперь до их сияющих высот, да и ангельский язык люди почти совсем забыли, и мало кто мог свободно разговаривать на нем. То, что удалось все-таки понять и разузнать, привело Ангелов в печаль великую. Ведь люди-птицы были им очень дороги – потому что все, у кого есть крылья, по сути, одна семья. И что ж теперь делать – непонятно было. Ангелы ведь в небесах обитают, а на земле не живут. Сгорают они там при прохождении нижних слоев атмосферы.
Когда Ангелы Создателю суть дела изложили, тот вздохнул сокрушенно. Что ж поделаешь, раз люди-птицы свой путь выбрали? Создатель, он ведь свою волю всем являет, но никому не навязывает. Дал он людям крылья – а уж что с ними дальше делать, они сами решают. И Черная Птица Зависти в чистое сердце перо не обронит – оно там не прорастет, засохнет, завянет… Так что, по всему выходило, ходить теперь людям по земле – раз крылья не сберегли. Опечалился Создатель, и заплакали Ангелы.
Но один из Ангелов не смирился. И задумал дерзкое предприятие. Решил он пожертвовать собой ради того, чтобы спасти людей, вернуть им крылья. А для этого придумал он спуститься на землю и засеять ее лучезарными перьями Света. Обратился он к Создателю за благословением. Создатель только головой покачал. Уж так он Ангелов создал, что не приспособлены они к земным условиям. Но Ангел не отставал – все просил и просил.
Создатель на то и Создатель, чтобы придумывать и создавать. И предложил он Ангелу превратить его в птицу. Оперение у нее будет такое же лучезарное, как у всех Ангелов. Будет она летать по земле и ронять перья. Перья ее будут утешение нести, в людских сердцах светом и любовью прорастать, и начнут людям сниться чудесные сны. Сны о небе! Люди вспомнят, как прекрасен свободный полет, как они когда-то были близки к Богу, как парили в облаках и разговаривали с Ангелами. И тогда захочется им вернуть крылья! А поскольку крылья у них никто не отнимал, начнут они их потихоньку тренировать. Сначала немного от земли отрываться, потом короткие перелеты делать, потом – длинные, а уж потом самые легкокрылые и настойчивые взлетят в небо. А там, глядишь, кто из зависти, а кто от любви – и остальные начнут летать.
Возрадовался Ангел, уж и крылья расправил. Но тут Создатель ему и говорит: «Там, на земле, ты долго не выдержишь, сгоришь. Но возродишься! Потому что есть в тебе великая любовь к людям, а Любовь дарует бессмертие. Раз в 100 лет будешь ты сгорать дотла, а потом возрождаться из пепла лучезарнее прежнего, и снова и снова будешь ронять в мир утешение, свет и любовь. Нарекаю тебя птицею Феникс. Будет она бессмертна, как все Ангелы, и Предназначение ее – вернуть людям крылья. Благословил Создатель Ангела на подвиг во имя людей и отправил его на землю.
Вот с тех пор в нашем мире и летает птица Феникс, дарит людям утешение. Там, где перо обронит – там прорастают добрые чувства. Если в сердце перо Феникса попало – поселяются там Свет и Любовь, которые сиянием других к себе привлекают, ангельским теплом с ними делятся.
С тех пор много времени прошло, если по-земному считать. Хоть и много еще перьев Черной Птицы живет в этом мире, но и Феникс уже много успел. Стали людям сниться странные сны – будто они там, над облаками, в небесном сиянии, с Ангелами наперегонки летают. И люди вспомнили, какими они были изначально. Стали крылья расправлять, взлетать пробовать. И уж многие снова от земли оторвались – как их далекие предки.
А птица Феникс, как и было обещано, подолгу на одном месте не сидит – летает по всему миру, потому что она на Земле одна такая, и повсюду нужна. Раз в 100 лет она сгорает дотла, а потом возрождается для того, чтобы продолжить свое святое дело. Вот такая она, эта птица – с ангельской душой и человеческими глазами… Не каждый может ее встретить да разглядеть, а только тот, кто душой чист и божественным светом наполнен. Может, и вы сподобитесь – если вести себя хорошо будете.
Ну, малышня, вот и сказке моей конец. Что-то засиделись мы. Давайте-ка, вставайте, расправляйте крылышки – и вперед! Да смотрите, высоко не летайте – вам еще окрепнуть надо. А там и ваш через придет в поднебесье парить, с ангелами разговаривать. А коль птица Феникс вам в жизни встретится – не забудьте ей низко поклониться да спасибо сказать. За то, что крылья нам возвращает. Ну, полетели! С Богом!

Она взглянула на меня подозрительно: «Ты надел презерватив?».
Я гордо сказал: «Конечно!» и показал ей большой палец руки с натянутым презервативом.
Она долго била меня с остервенением.
Мне всегда было трудно понять женщин...

Иногда подходить к шкафу,

Снимать с полки словарь,
чтоб только УТОЧНИТЬ слово,
говорить в трубку: «Мне надо закончить статью,
сегодня звонил редактор»,
Рассуждать об умном на фуршетах,
А на груди, и в ушах чтоб
— старинное серебро
С розовыми кораллами
Или бирюзой.

Чтоб в дальнем кабинете
По коридору налево
сидел за компьютером муж-учёный,
Любовь с которым
Продолжалась бы вечно.
Чтоб все говорили:
«Высокие отношения».

 Чтоб положив книжку

на прикроватный столик,
перед тем, как выключить свет в спальне,
он замечал:
«Дорогая, ты выглядишь бледной,
Сходи завтра к профессору
Мурмуленскому.
Непременно.»

А иногда просто необходимо быть
Холодной расчётливой сукой.
И большой начальницей,
Чтоб все в офисе показывали пальцем
И так и говорили новеньким:
«Она холодная расчётливая сука,
Пойдёт по трупам.»
Ну, зачем так грубо?
И зачем же сразу «по трупам»?
А вы, девушка уволены…
«Кажется, я ясно ставила задачу».

Называть красивых секретарш
«дурочками»,
Прямо в глаза.
Не потому что дурочки,
а потому, что красивые.
Топ-менеджерскую зарплату
Тратить на элитную косметику,
И чтоб золотых карт миллион,
С сумасшедшими скидками…

Коллекционировать современное искусство,
Развешивать его
По голым стенам в кабинете
И в огромной пустой квартире,
Где на сушилке на кухне
Одна чашка, одна ложка
И две табуретки
у барной стойки.

Говорить мужчине:
«Жалкий неудачник»,
То есть нет — «Лууууууузер».
Утвержать, что мастурбация
— дело всенародное,
И спать с котом,
(«Он же член семьи!»),
Которого кормит домработница.

А иногда хочется быть такой своей для всех
В доску.
С короткой стрижкой,
И красить волосы, губы и ногти оранжевым,
И ходить в больших зелёных ботинках,
С индийской сумкой-торбой,
С наушниками в ушах,
С веревочками на запястье.

Всё время везде опаздывать,
Вопить в курилке:
«Я такую кофейню открыла!»,
«Вы пробовали холотропное дыхание? —
Отвал башки!»
И чтоб аж дым из ушей.
Захлёбываться от впечатлений,
Не успевать спать,
Собираться на Гоа
В феврале.

Сидеть в офисе за «маком»,
Вокруг чтоб всё увешано
разноцветными стикерами
с напоминаниями: «Придумать подарок Машке»,
«Напомнить Витьке про ужин в среду»,
«Купить новые лыжи».
На рабочем столе чтоб фотографии детей
В бассейне и в океане,
Портреты собаки — лабрадор (почившей),
И бородатого мужчины в странной жёлтой шапочке.

Быть всю жизнь замужем
За одноклассником,
Который за двадцать лет, представьте
Так и не выкинул
Ни одного фортеля.
Да ещё и мирится со всеми этими
Друзьями, вечеринками, транжирством
И немытой посудой.
Вставить картинку с ресайзом.
«Ты заедешь за мной в восемь?»
«Конечно, зая».

А иногда хочется побриться на лыску,
И повязать платочек,
Вымыться в бане хозяйственным мылом,
Но пахнуть какими-нибудь
Травками,
Полынью там, или мятой.

Научиться молиться,
Читать жития святых,
Соблюдать посты,
Назвать сына Серафимом,
Подставлять, хотя бы мысленно,
другую щеку,
«Ты этого хотел. Так. Аллилуйя.
Я руку, бьющую меня
— целую».

Излучать доброжелательность,
И чтоб ненатужно так
Сиять от унутренней хармонии.
Принести из церкви святую воду в баллоне,
Поставить её в холодильник,
И когда муторно на душе
Умываться ею.
И советовать мамашам,
Что если у ребёнка температура,
Достаточно просто сбрызнуть,
И чтоб это действительно помогало.

А еще ужасно хочется пойти в официантки,
Купить накладные ресницы,
И полное
Собрание сочинений
Дарьи Донцовой.
Научиться ходить на каблуках
Флиртовать с посетителями,
Чтоб они больше
Оставляли на чай,
Говорить: «А вот попробуйте ещё «карпаччо»,
Уж очень оно у нас замечательное.»

Ходить в кино,
Копить на машину,
Бросить бармена,
Закрутить с поваром-итальянцем,
Висеть на доске почёта,
Как работник, раскрутивший максимальное число лохов
На дорогое французское вино,
Которое, они сроду не отличат
От крымского.
Пить сколько хочешь горячего шоколада
Из кофе-машины,
И уже разлюбить греческий салат.

А что мы имеем на деле?
Пока только
Чёрную водолазку.

***

CD и не DVD меня.

***

Когда на душе скребут кошки - это не просто так. Это они насранное 

закапывают. 

***

навались на меня

пусти меня по кольцевой
войди в мой тоннель
покажи мне свой измайловский парк
и я покажу тебе свой ботанический сад
не волнуйся ...я не динамо,
покажи мне своего академика Янгеля
ах..ты чертаново
какая длинная у тебя розовая ветка
я сделаю тебе митино,а ты мне кунцево
сорви с меня текстильщики,
потрогай мои воробьева горы
возьми меня за теплый стан
я это люблино
я уже очень охотный ряд
ты хочешь чтобы я была твоя павелецкая?
я буду твоя владыкино
я буду твоя царицыно
устал?. давай вместе полежаевская, по курская, и продолжим движение...
выхино меня !!!! выхино!!!мытищь меня мой сокол
мытищь...., выхино меня...
аааалтуфьево.......ВСЕ...выходи....конечная)

Вывеска на пятом этаже: "Мужчины, имеющие работу, любящие детей, ослепительной красоты, помогающие по дому и очень романтичные".
Женщине очень захотелось остаться на этом этаже и выбрать себе пару, но все же она, преодолев себя, пошла на последний этаж.
И на шестом этаже она читает вывеску вот такого содержания: "Вы на этом этаже посетительница № 31 456 012, здесь нет мужчин, этот этаж существует лишь для того, чтобы лишний раз доказать, что женщину удовлетворить невозможно. Благодарим за посещение нашего магазина!" 

А прямо напротив этого магазина был открыт "Магазин жен". На первом этаже находятся женщины, любящие заниматься сексом. На втором богатые женщины, любящие заниматься сексом.
А на этажи с третьего по шестой ТАК НИКТО НИ РАЗУ И НЕ ЗАШЕЛ... 

- Тетенька, а это что будет? – спросила она у могучей женщины, лупившей молотом по длинному металлическому бруску.
- Меч это будет. Оружие такое, - объяснила женщина, не прерывая размеренных движений.
- А зачем оружие?
- Ну как зачем? Жизнь – штука серьезная, полна опасностей. Надо быть во всеоружии! – объяснила женщина. – Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет. Уразумела?
- Уразумела, - кивнула девчонка и двинулась дальше.
Худосочный мужчина в очках раскаленными щипцами гнул какую-то железяку. Было видно, что ему трудно – пот с него катил градом и лицо напряглось.
- Дяденька, помощь нужна? – деловито осведомилась девчонка.
- Нет, дочка, я уж без помощников. Тут каждый сам себе кует, - приостановился мужчина, отирая пот.
- А что вы куете? – полюбопытствовала девчонка.
- Подкову кую.
- А зачем?
- На счастье, - объяснил мужчина, вновь принимаясь за работу.
- А у вас что, нет в жизни счастья? – не отставала настырная девчонка.
- Счастье, дочка, такая штука – всегда мало, всегда для счастья чего-нибудь да не хватает.
- А когда подкова будет, тогда хватит?
- А кто его знает… Ну, не хватит, так следующую ковать начну, - устало сказал мужчина и кинул подкову в чан с водой. Вода зашипела, во все стороны повалил пар. Девчонка отпрыгнула и поспешила дальше. Но вскоре снова остановилась – там хрупкая девушка раскладывала на столике кованые розы. Она заметила девчонку и улыбнулась:
- Нравится?
- Очень красиво, - зачарованно смотрела на розы девчонка. – А они из чего?
- Как из чего? – удивилась девушка. – Из металла! Здесь, в кузнице, все из металла.
- А для чего вам металлические розы? – наморщила лобик девчонка. – Вам что, живые не нравятся?
- Очень нравятся. Поэтому я их и кую. Чтобы украсить ими свой дом, ну и вообще свою жизнь.
- А настоящими украсить не пробовали? – продолжала допрос девчонка.
- Настоящие быстро вянут, - назидательно объяснила девушка. – Да и потом – сказано ковать, значит – надо ковать. Понимаешь?
- Не понимаю, - упрямо мотнула головой девчонка. – Мне живые больше нравятся.
- Ну и ладно, куй что-нибудь другое, - махнула рукой девушка. – Здесь много всего. Иди, смотри.
К вечеру девчонка обошла всю кузницу, задала кучу вопросов и пребывала в глубокой задумчивости.
- Ну что, освоилась? – дружелюбно спросил Главный Кузнец. – Как тебе, понравилось?
- Не пойму еще, - уклончиво сказала девчонка. – Все грохочет, и жарко, аж голова заболела. И все чего-то по железякам лупят.
- Глупышка! А ты что ж думала, свое счастье ковать так тебе просто? Помучиться придется!
- Как это – «счастье ковать»? – не поняла девчонка.
- Да вот так и ковать. Человек – сам кузнец своего счастья, слышала про это? А стало быть, как ты над ним потрудишься, такое счастье у тебя и будет, - снисходительно объяснил Главный Кузнец.
- Какое же счастье, когда мучаешься? – продолжала допытываться девчонка.
- А вот такое и счастье. В муках добытое, в огне закаленное! - бодро сказал Кузнец и пошел по своим делам.
- Ничего себе счастье! – пробормотала себе под нос девчонка. – Ужас какой-то…
Назавтра девчонку поставили подмастерьем к инструментальщику. Весь день она помогала выдавать тяжеленные кувалды, молотки и молоточки, клещи, зажимы и прочий кузнечный инструмент. К вечеру она выглядела усталой и сердитой.
- Не нравится мне этот инструмент, - сообщила она инструментальщику. – Он какой-то злой. Похож на орудия пыток.
- Ну ты смотри какая привередливая! Ишь ты, подмастерье… – подивился инструментальщик. – Не видала ты орудия пыток… У нас здесь и такое куют, сходи, посмотри.
- Тоже для счастья? – съязвила девчонка.
- А как же, - спокойно подтвердил мастер. – Счастье, оно ведь разное. Кому-то и такое надо. Слыхала выражение «счастья пытать»? Ну вот, это для того инструмент и есть…
- Не нравится мне это, - пробурчала девчонка.
А на следующий день ее поставили подмастерьем к кузнецу и даже вручили маленький молоток. Она честно отпахала весь день, по обыкновению задавая кузнецу кучу вопросов.
- Ну ты и достача, подмастерье, - пожаловался кузнец в конце дня. – Я от тебя больше устал, чем от молота. Ну зачем тебе знать – почему да отчего? Я вот кую – лишних вопросов не задаю. Знаю, что и родители мои счастье ковали, и деды, и прадеды. Традиция!
- Что ж тогда они ковали-ковали, да ничего по наследству не передали? – сумрачно спросила девчонка. – Или ленились?
- Ничего они не ленились, - насупился мастер. – Просто так положено – ковать. Испокон веков!
- А я не хочу, как испокон веков! – объявила девчонка. – Я хочу разобраться.
В последующие дни она разбиралась. Смотрела, как и что положено делать, и что получается в результате.
- Вот зачем вам доспехи? – дергала она за рукав мастерицу, только что закончившую клепать латы.
- Для защиты от врагов! – отвечала мастерица, любовно оглаживая шлем с забралом. – В этих латах я буду неуязвима. Никто меня не увидит!
- Ну ладно враги не увидят, но и друзья тоже, - докапывалась вредная девчонка. – Вас и рукой погладить невозможно будет, кругом один металл.
- Меня однажды так «погладили» – мало не показалось, - усмехнулась мастерица. – Пусть уж лучше металл… Оно как-то безопаснее.
- Ну уж нет, это не по мне, - мотала головой девчонка.
Однажды Главный Кузнец подозвал ее и спросил:
- Ну, освоилась? Не пора ли тебе самой попробовать, как свое счастье куют?
- Не пора, - дерзко ответила девчонка. – Я еще не разобралась, откуда заготовки появляются.
- Знамо, откуда. Со склада! – объяснил Главный Кузнец. – Да зачем тебе это?
- Я знаю, что со склада, - тряхнула челкой девчонка. – А на склад откуда?
- Из руды выплавляется. Экая ты настырная! Хочешь в плавильную? Там жарко! Не детское дело.
- Хочу, - коротко сказала девчонка. – Я вам не дите малое. Я хочу разобраться!
- Ну разбирайся, я распоряжусь, чтоб пустили, - разрешил Главный Кузнец, и подумал: «Упорная! Хорошим мастером будет!».
В плавильной и правда был настоящий ад. Ревущее пламя, раскаленный воздух, огонь и тьма вперемежку. В цеху работали молчаливые чумазые люди в кожаных передниках и рукавицах. В огромные печи целыми вагонетками засыпали измельченную руду, там она плавилась, а потом по специальным желобам стекала в емкости, и уже оттуда – в формы. Формы остужали, и из них вынимали аккуратные брусочки – те самые, которые потом пойдут в кузнечный цех. Туда, где испокон веков люди куют свое счастье.
Девчонка смотрела на все это мрачным взглядом, и ей явно не нравилось то, что она видит. Напоследок, покидая цех, она ухитрилась стянуть с вагонетки небольшой кусок руды. Сама не знала зачем – так, захотелось. С тем и вернулась в кузнечный цех.
- Ну как, разобралась, подмастерье? – спросил ее Главный Кузнец.
- Нет еще, - буркнула девчонка. – Я так и не поняла, из чего куют счастье? Что-то не слышала я никогда про «счастливую руду». Где ее добывают?
- Ну ты дотошная, подмастерье, - одобрительно покачал головой Главный Кузнец. – Руда получается из сырья. А сырье каждый приносит с собой. Складываем в емкости, обрабатываем под высоким давлением, а потом под пресс пускаем, дробим – вот так и выходит руда.
- Хочу посмотреть, - загорелась девчонка.
- Не положено. Вот когда станешь мастером, принесешь свое сырье – тогда и увидишь. А покуда вникай. Ты подмастерье шустрый, из тебя хороший мастер получится – настоящий кузнец своего счастья. Иди, работай.
Девчонка задумчиво кивнула и пошла, но не к кузнецам, а к выходу. У нее был пытливый ум, и она не любила поступать «как все». А слово «не положено» еще больше подстегнуло ее любопытство.
На улице она наконец-то вдохнула полной грудью, подставила лицо под свежий ветерок и нащупала в кармане кусок руды. Он был теплый, и ей даже показалось, что он слегка запульсировал в ее ладошке. Она отошла в сторонку, села на какое-то бревно, достала свою добычу и стала пристально рассматривать.
Кусок неправильной формы. На металл даже и не похож – скорее, минерал. Невзрачный, и в то же время симпатичный, очень естественный. Как солнце, или как дождь, или трава. Теплый и словно бы живой. Когда на руду упал солнечный луч, он засверкал и заиграл поблескивающими искорками, и девчонка подумала, что это он так перед ней выпендривается, хочет ей понравиться. Подумала – и сама прыснула от такого нелепого предположения.
- Ты живой? – спросила она. Разумеется, камешек ей ничего не ответил, только запульсировал сильнее – теперь в этом не было сомнений.
- Ты похож на маленькую зверюшку, - сообщила ему девчонка. – Такой же теплый и смешной. И ты мне нравишься.
Камешек заискрился и запрыгал в ее ладошке.
- Ух ты! – восхитилась девчонка. – Это ты мне так отвечаешь? Ну ничего себе! Оказывается, ты не простой камешек. Наверное, я тебя не просто так стащила. Может быть, на счастье?
Камешек завибрировал, засиял, и это сияние коснулось ее лица, защекотало нос. Девчонка зажмурилась и чихнула. И в нее хлынули самые неожиданные образы – белые пушистые одуванчики, и радуга над полем, и весело щебечущие птицы, и какой-то карапуз с плюшевым зайцем в ручонках, и парочка на скамейке, и звездное небо, и белый кораблик на водной глади. Все это наполнило девчонку таким чистым, радостным счастьем, что она даже дышать забыла.
А когда она открыла глаза, то увидела, что камешек на ее ладошке рассыпался, превратился в кучку всего-на-свете, и в этом еще угадывались прежние образы – и одуванчики, и радуга, и звездное небо… Так это и есть сырье??? А среди всего этого лежало семечко. Настоящее семечко, некрупное, но явно живое.
- Чудесаааа, - прошептала девчонка. – Зерно в камне, это ж надо!
- Ого! Семена Счастья? Ну ты и шустрая, подмастерье! – раздалось совсем рядом.
Девчонка испуганно вскинула голову и сжала кулачок с зернышком. Она и не заметила, как к ней подошел Главный Кузнец.
- Да ты не бойся, я не отберу, - засмеялся Кузнец, заметив ее испуг. – Просто интересно, как тебе это удалось?
- Я не знаю, - ответила девчонка. – Случайно.
- Семена Счастья случайно не находят, - улыбнулся Кузнец. – Семечко счастья приходит только к тем, кто готов его взращивать.
- Как это – «взращивать»? – удивилась девчонка. – Его ведь куют!
- Куем потихоньку, - вздохнул Кузнец. – Когда-то люди умели добывать счастье из всего-на-свете. Что случилось – то и счастье. И потери, и приобретения – все к лучшему, все на счастье. Утром проснулся - счастье. Ноги ходят – счастье. Курица снеслась – счастье. Зима прошла – счастье. А потом человек стал ненасытным. Ему все казалось, что для счастья чего-то не хватает. Тогда человек и придумал – ковать свое счастье.
- Но это же неправильно! – возразила девчонка. – Вот оно, счастье, у меня в руках! Я это точно почувствовала! Зачем его сначала спрессовывать, потом переплавлять, а потом еще и ковать, чтобы получилась мертвая вещь из металла? Пусть даже и красивая! Как те розы… Красивые, но неживые!
- Эх ты, подмастерье… А если человек по-другому не умеет? Если для него счастье – в преодолении трудностей? Если он другого счастья не знает? Если он счастье из малого семечка взращивать не умеет?
- Так надо ему объяснить! – воскликнула девчонка. – Рассказать ему, как все на самом деле!
- Да что ж ты, подмастерье, думаешь, что умнее всех? – усмехнулся Главный Кузнец. – Сырье-то откуда берется? Сами несут… Знают они, как все на самом деле. Только хочется им ковать свое счастье! Предки ковали – ну и они куют. Испокон веков.
- Слышала я уже про «испокон веков», - заявила девчонка. – Только я так не хочу! Я как представлю, что надо утром надо вставать, нести вчерашнее сырье в кузню, а потом целый день ковать, ковать, ковать… И в огонь свое счастье совать, и молотом лупить, и в холодной воде закалять. А в результате – какая-нибудь фигурная решетка на окна, как в тюрьме, только чуть покрасивше. И снова ковать… Ну уж нет!
- И что ты намерена делать? – прищурился Кузнец.
- Домой пойду. Семечко Счастья сажать.
- А вдруг не приживется?
- Приживется. А не приживется – другое найду. Я теперь знаю, что счастье можно взращивать. Вот и буду! Потихоньку, помаленьку научусь. Вы не думайте, я трудолюбивая!
- Да уж заметил, - засмеялся Кузнец. – У тебя получится. Настырная ты. Ну, коль решила – так беги, сажай. Подмастерье…
Девчонка поднялась, попрощалась и припустила прочь от кузни. Главный Кузнец с улыбкой смотрел ей вслед. Сколько таких он уже провожал - тех, что намахались молотками, наглотались соленого пота, наковались досыта и поняли, что счастье вовсе не надо ковать, оно и в виде сырья вполне пригодно у употреблению… Но вот так, чтобы подмастерье до всего своим умишком дошел – это редко бывало.
- Да уж, подмастерье! Хороший получится мастер, - подумал Главный Кузнец, глядя ей вслед. – Жаль только, что в другой области. Ну, садовники миру тоже нужны. А то откуда взяться в нем Семенам Счастья?

Эльфика

- Ага, решила! – ответила сияющая, готовая к подвигам Душа.
- Ну и что, какой жанр выбираем на этот раз? Какую жизнь будем жить? Драма, трагедия, комедия, фарс? – небрежно спросил Режиссер. Он вел себя как настоящая акула шоу-бизнеса: восседал развалившись, смотрел иронично, передергивал крыльями и чистил ногти маленькой щеточкой.
- Ой, даже не знаю! – засомневалась Душа. – Как-то всего сразу хочется!
- Ну уж, всего сразу, - остудил ее пыл Режиссер. – Ты в прошлой жизни что играла?
- Комедию. Ох, и весело это было! – оживилась Душа. – Неудачником была. Все время в какие-то ситуации попадала. Все надо мной смеялись. А я больше всех. А потом раз – и сорвала джек-пот в «Бинго»! Во у них рожи-то были!
Душа аж зажмурилась от воспоминаний – видно, рожи были и в самом деле, что надо.
- А потом откуда ни возьмись – и родственники, и приятели понабежали – я и не знала, что у меня их столько! Они вокруг меня и так, и эдак… А я раз – и завещала все любимому бульдогу Рамзесу II! Ну, тут вообще отпад – Перехода и не заметила, так веселилась!
- Значит, мужчиной была? – продолжал расспросы Режиссер. - Ну, в этот раз женщиной будешь, правила известны.
- Да, хорошо, с удовольствием, - согласилась Душа.
- Как насчет высокой трагедии? – предложил Режиссер. – Вы молоды и красивы, любите друг друга, но родители против, потому что семьи ваши враждуют. Вы встречаетесь на балу, между вами вспыхивает любовь. Но потом он убивает твоего брата…
- Мэтр, это уже было! – запротестовал Ангел из Сценаристов. – Это вы историю Ромео и Джульетты излагаете. Старо как мир!
- Классика есть классика, - назидательно сказал Режиссер. – А вам, юноша, следовало бы с уважением относиться к сединам.
И он выразительно посмотрел на кончик своего белоснежного крыла.
- Творец не любит плагиата, - мстительно сказал «юноша». Ему не нравились гламурно-богемные привычки Режиссера. Нахватался, понимаешь, на Земле…
- М-да…Так о чем мы говорили? – одумался Режиссер, которому вовсе не хотелось попасть под громы и молнии Творца. – Не хотите высокую трагедию – ну что ж, давайте психологическую драму. После комедии – в самый раз. На контрасте, так сказать. Пожелания есть?
- Ну, хочу, чтобы родители меня любили. И чтобы у меня сестра была. Я ее любить буду. Потом чтобы муж был, любимый, и мы тоже двоих родим. Мы их тоже любить будем. Это главное. Остальное – как получится.
- Нет, вы посмотрите на нее, - горестно призвал Режиссер. – Вот уж сценарий так сценарий! Да ради такого стоит ли воплощаться? Энергии больше на Переход уйдет, чем на жизнь!!! И где же внутренний конфликт? Где зерно образа? Где страсть, я вас спрашиваю? Уси-пуси какие-то! Это не психологическая драма, это утренник на полянке. Где здесь Спектакль??? Где психодрама??? Нееет, зрителю такое не надо! Зритель на такое не пойдет!
- Вот деспот, - с ненавистью прошипел кто-то из массовки. Ангелы-Сценаристы тоскливо смотрели кто куда.
- Не верю, Душа моя! Не верю, как говаривал великий Станиславский! Давай все сначала. Итак, родители. Что у нас там с родителями? – продолжал явно довольный собой и своей экспрессией Режиссер, чуть поуспокоившись.
- Родители подобраны, ждут, ребенок родится в любви, - доложил Ангел-Сценарист. – В принципе, все в порядке.
- А в чем конфликт? – въедливо спросил Режиссер.
- Да есть конфликт, есть! – с досадой сказал Ангел-Сценарист. – Позже отец влюбится и уйдет из семьи к другой женщине. И девочка запомнит эту ситуацию. И потом у нее будет выбор: научиться строить отношения по-другому или повторить судьбу матери.
- Хорошо, - с явным удовольствием откинулся на спинку кресла Режиссер. – Вот ведь можете, когда захотите. Ну-с, теперь сестра. Кто у нас сестра?
- Я сестра, - отозвалась Душа из амфитеатра. – Я согласна сыграть роль Сестры.
- Что будем играть? – благодушно поинтересовался Режиссер.
- Я буду всегда чуть более успешной. Меня будут ставить ей в пример. А она будет злиться и думать, что я отнимаю часть родительской любви. И это будет заставлять ее все время стремиться меня обогнать. Но в то же время в глубине души будет чувствоваться обделенность.
- Вот! – проникновенно сказал Режиссер, обведя взглядом всех присутствующих. – Вот, учитесь! Какая идея! Какой образ! Какой простор для развития сюжета! Принимается! Внести в сценарий немедленно!
Сценаристы дружно застучали по клавишам ноутбуков. Сестра, явно польщенная похвалой, гордо уселась на место. Душа-прима посмотрела на нее с неодобрением. Похоже, будущие сестры уже начали входить в роль.
- Продолжим! – объявил Режиссер. – Итак, кто у нас далее? Муж?
- Я буду Муж, - сообщила очередная Душа. – Я вот тут смотрел, и мне пришла в голову такая идея. Она уже чувствует себя униженной. Тогда я буду ее еще больше унижать. А она должна будет вырабатывать чувство собственного достоинства и отстраивать свои границы. И мои родители не будут ее любить, как ей хочется, и это ее еще больше унизит. Чтобы возвыситься, ей придется много работать над собой.
- Ну еще чего! – возмутилась Душа-прима. – Не позволю я себя унижать!
- А вот и проверим, - хладнокровно сказала Душа-Муж. – Поработаешь над собой - не позволишь. А если будешь лениться и останешься прежней, тогда я тебя совсем брошу. И все равно придется!
- И не пойду я за тебя замуж, тиран! – гордо сказала Прима.
- А вот это – идея! – радостно воскликнул Режиссер. – Сначала ты не захочешь за него замуж, и у тебя будет время подумать. Но если ты за это время не проработаешь тему «Унижение» - пойдешь как миленькая. А то хуже будет! Мы тебя тогда вообще за рубеж выдадим, в страну третьего мира, в гарем из 14 жен! Так что, Душа моя, соглашайся лучше на Мужа.
- Тем более что и у меня в этом воплощении запланирована тема «тиран-жертва», - скромно добавила Душа-Муж.
- Ну тем более, тем более, - согласился Режиссер. – Теперь надо бы добавить радости в жизни. Кто возьмется?
- Может, дети? – предложил один из Сценаристов. – По просьбе Души их будет двое…
- Дети, сюда! – помахал рукой Режиссер.
Сверху слетели две Души.
- Ваша задача – дарить мамочке Безусловную Любовь, - доверительно сказал Режиссер. – Радовать ее, давать ей поводы для гордости, вносить в ее жизнь свет и тепло. Готовы?
- Готовы, мы готовы, - запрыгали от радости Души. Это была приятная роль, что ни говори.
- Так. Теперь прорабатываем эмоциональую линию, - объявил Режиссер. – Что у нас там в этом плане?
- Мы вот тут подумали и решили, - начал один из Сценаристов. – Судьба ее не будет простой. Взлеты и падения, потери и приобретения, друзья и враги – все будет. Варианты такие: первый – озлобится, начнет делать карьеру, чтобы была власть, начнет мстить врагам и приподнимать друзей, делать деньги, шагая по головам, в результате к концу жизни останется одна, в пустой квартире, подводить горькие итоги жизни. Приобретения компенсируются потерями. В общем, мрак. Второй вариант: будет уходить в обиды, самооценка ниже плинтуса, совершенно потеряет веру в себя, страхи, депрессии, тяжелая болезнь, преждевременный уход. Унижение компенсируются обвинением других и комплексом Жертвы. И еще третий вариант: захочет разобраться в себе, будет все чаще обращаться к Душе, развивать Внутреннее Зрение, начнет писать прекрасные стихи, в них будет выплескивать свои эмоции, совершенствовать мастерство, стихи будут читать разные люди и плакать над ними. Таким образом, потери компенсируются приобретениями.
- Принято! – хлопнул в ладоши Режиссер. – Отлично, отлично! Это, я вам скажу, замечательная линия в спектакле! Столько скрытого трагизма! Столько прозрений и озарений!
- Мне нравится третий вариант, - воодушевилась Душа. – Давайте остальные отбросим, а его оставим.
- Нет, дорогая моя, этот номер не пройдет, - с удовольствием сообщил Режиссер. – Тебе уже в процессе жизни придется сделать этот выбор. Самостоятельно! Иначе какой смысл во всем Спектакле? Тогда это будет халтура, и в чем же свободный выбор?
- Почему, ну почему нельзя сразу спланировать себе счастливую жизнь в Хорошем Спектакле? – заламывая руки, громко вопросила Душа-прима, обращаясь куда-то наверх.
- Душа моя, поменьше трагизма! Вы еще не на сцене, – осадил ее Режиссер. – Любой Спектакль – хороший. И любая Жизнь – счастливая. Мы здесь других не сочиняем. Просто там, на Земле, каждый волен вести свою роль так, как ему хочется. В рамках договоренностей, конечно. И каждый миг ты сама будешь делать выбор – обидеться или простить, согласиться или отказаться, вмешаться или пройти мимо. Там, на Земле, каждый сам себе Режиссер и сам себе Прима. А остальные – только подают реплики.
- Но мы же приходим на Землю с чистой памятью! – возразила Душа-прима. – И никогда не знаешь, какой вариант выбрать…
- А в этом и заключается великий замысел Творца, - торжественно сообщил Режиссер. – Ведь главная задача земного человека – обратиться к Душе. Ведь только у Души можно узнать, кто ты есть на самом деле. Это и есть самое интересное в Спектакле!
- Весь мир – театр, и люди в нем – актеры. Великий Шекспир! – подал реплику один из Ангелов-Сценаристов.
- Ну-с, Душа моя, хватит болтовни! Нам сегодня еще школьные годы проработать надо, - прервал паузу Режиссер. – Массовка, ко мне! Кто у нас в роли первой учительницы?
Массовка, гудя, потянулась на сцену. Душа наблюдала за вереницей людей, которые так или иначе войдут в ее жизнь, и каждый старательно сыграет свою роль, которая так тщательно спланирована и отрепетирована здесь. И не было здесь деления на «плохой-хороший», и никто не желал ей зла, а просто каждый нес свое Послание, свой Урок.
- Ну и пусть! – упрямо сказала Душа-прима. – Пусть унижения, пусть потери. А я все равно буду счастливой! Я сыграю самый лучший Спектакль на Земле. Вот увидите!
Она уже знала, что ТАК И БУДЕТ.

Vel,den første filipinsk dama kom til bygda i 1983-1984. Det gikk historier at hun satte tøflene ved døra,hadde mat på bordet. Ja,nesten som en slave. Det var hennes måte å takke sin mann. Men hun lærte å finne noe de begge likte. Jeg tror de lever sammen idag  

Russland var et fattig land. De hadde dårlig med klær. Det var innsamlingsaksjoner til Murmansk husker jeg. Vi sendte klær. Vi lærte at de hadde fin natur. De hadde gammeldags måte å leve på. Og de hadde atomvåpen.

Jeg hadde en jeg ble kjent med. Han hadde blitt sammen med ei Russisk dame. Hun var gravid med hans barn. De hadde kjøpt hus. Og en dag tente hun på huset deres,og dyttet kameraten min ned en trapp. Huset står enda totalt ødelagt. Jeg kan kjøre dit å ta bilder hvis dere ikke tror meg. Dette skjedde for mere enn fem år siden.

Men det jeg vil frem til. Jeg tror at den Russiske kvinnen er veldig på vakt for hvem som har gode eller mindre gode hensikter. 

Og det gjør at den norske mann vil streve med å få sagt sitt budskap til en kvinne fra Russland. Fordi Russiske damer tror de vil ha en slave. Jeg tror flesteparten av Norsk mann vil dele på husarbeid,matlaging,klesvask,rydding og barneoppdragelse. De vil ta del i livet til kvinnen. 

Men så er det de som reiser på ferie til Russland. De vil kun én ting. Ha sex. Eller de vil gjerne ha ei ung og naiv jente de kan ta med hjem til Norge. 

Så dere Russiske jenter. Det jeg nå lurer på. Hvem tror dere mannen som reiser på sex ferie til Russland har sex med? Jeg tror at det er VELDIG mange av de jentene menn har truffet på ferie,som er her på sånne dating sider.

Jeg klandrer ingen. Jeg har ikke noe imot at noen prøver å finne lykke her på denne måten. Det jeg da reagerer på er kansje de kravene som blir ønsket. Han må være kjekk,veltrent og maskulin.... 

Hvor er normal? Hvem vil dere være? Tror dere at det er noen som åpner døren for dere,hvis de ikke får betalt?

Jeg lurer jo hele tiden. Hvem er profilen bak bildet? Hvem vil hun kunne godta å leve sammen med? Vi er alle forskjellige. 

Nå håper jeg at oversettelsen blir bra. At dere forstår det jeg spør om. Dette er egentlig et positivt brev. Positivt og ærlig.

Hva kan jeg gjøre for at vi skal ha en samtale uten at vår bakgrunn spiller så stor rolle?

Vil du fortsatt selge kroppen din,eller tar du til takke med en ikke så rik mann?

Hva om krig er hos deg. Hvor mye av din sjel selger du for å slippe?

Dette er noe av hva jeg tenker på. Har kvinnen et oppriktig ønske om å finne noen å bli gla i,så finner hun det hun søker. En må kansje senke kravene litt.

Jeg snakker med flere her på siden. Mange hyggelige,og noen som jeg har mindre hyggelige samtaler med. Sånn vil det bestandig være.

Takk for at dere kvinner er på forumet   uansett bakgrunn. Du er den viktigste personen i ditt liv